Пианисты

Пианисты Андрей и Олег знакомы с детства, со времен учебы в музыкальной школе. Но их судьбы складываются по-разному. Один — из провинциальной семьи преподавателей-музыкантов, другой — сын статусных родителей-москвичей. Оба талантливы и харизматичны. Каждый на свой лад выстраивает отношения с женщинами. Замкнутость Андрея, его погруженность в музыку приводят к конфликт ам на работе и дома. Излишне общительный Олег также сталкивается с жестокой действительностью. В итоге пианисты оказываются в криминальной ситуации на одном из островов Юго-Восточной Азии. Он сдвинул в сторону среднюю педаль, чтобы приглушить звук, погладил клавиши, хотел было взять аккорд, но не решился. Вместо этого он поверх клавиатуры, бесшумно "заиграл" колыбельную Чайковского-Рахманинова. Никогда еще он не вкладывал столько нежности в эту музыку. Он исполнял ее сейчас для своей женщины и, в то же время, боялся, что она услышит. В этих беззвучных движениях было столько тоски по несбыточному, столько мольбы о понимании, столько любви. В книге мир классической музыки предстает как яркий многоликий калейдоскоп, где престижные концертные залы сменяются сельским клубом, знаменитые фестивали — мастер-классом в глубинке. Молодежь из бразильского оркестра во главе с неистовым дирижером вместе с солидными адвокатом и продюсером из Германии приходит на помощь российским пианистам. Но смогут ли друзья выйти из этой истории достойно и сохранить каждый свою любовь? Продавцы привыкли к этой хрупкой пожилой женщине, никогда не торопили, поглядывали на нее с затаенным интересом и даже любопытством. Скромно одетая, но ухоженная, всегда на каблуках и с прической, обычно в шляпке, но зимой, как сейчас, в аккуратной меховой шапочке, она производила впечатление человека, чей тихий достаток позволял ей пройти через все вихри неспокойных времен и быть неизменно уместной и в булочной арбатских переулков и в Большом театре. Для кого Для тех, кто любит классическую музыку или только собирается к ней приобщиться, кто хочет побольше узнать о жизни исполнителей. Он застыл. Надо подвинуться, уступить ей дорогу. Или наоборот — не дать ей пройти, взять в охапку, стиснуть, не позволяя вздохнуть ни ей, ни себе... И не отпускать. Он решительно сделал еще глоток, и вместе с согревающей волной от коньяка ощутил, как Марго сгустком горячей энергии прошла сквозь его тело