Наваждения (цикл Лабиринты Ехо)

«Власть несбывшегося» — это, с точки зрения русского читателя, цитата из «Бегущей по волнам» Александра Грина.

А с точки зрения образованного жителя Соединённого Королевства, «власть несбывшегося» — это цитата из сочинений Его Высочества Айохты Менке, известного также под прозвищем Принц‑Мудрец. В своём труде «Белый огонь ума» Айохта Менке утверждает, что всякая, даже самая счастливая и безмятежная человеческая жизнь вмещает бесконечное число потерь, о которых мы никогда не узнаем. Так, входя в дом, мы упускаем возможность встретить на улице возлюбленного, друга, учителя или врага, прочитав заклинание, лишаем себя шанса узнать, каким был бы мир без нашей ворожбы, щадя противника, отказываемся от наслаждения его гибелью, а убивая, навлекаем на себя проклятие, бодрствуя, упускаем сновидение, а засыпая, не можем стать участниками событий, уготованных бодрствующим. «Всякое действие, любое решение неизбежно множат число потерь», — утверждает Принц‑Мудрец. И добавляет: «Жизнь — непрерывный процесс превращения возможного в несбывшееся, а значит она — подходящее занятие для храбрых и щедрых людей».

И книга «Власть несбывшегося», по большей части, именно об этом.

Лабиринт Мёнина, существование которого не раз доказательно опровергалось крупнейшими теоретиками магии, что, впрочем, совершенно не мешает практикам его исследовать, это причудливое пространство, сотканное из фрагментов разных реальностей, подлинных и вымышленных, вперемешку. Путешественник по Лабиринту Мёнина не волен выбирать маршрут. И в то же время только от его воли, настроения и ожиданий зависит, куда приведет следующий шаг. Исполненный страха устремится к гибели, а веселый и любопытный путник обретет все чудеса мира. В этом смысле Лабиринт Мёнина ничем не отличается от любой человеческой жизни.

Болтливым мертвецом можно назвать покойника, превратившего своё завещание в самый скандальный документ эпохи Кодекса,разгласивший такое количество чужих тайн, что даже удивительно,откуда их столько взялось. Впрочем, в рамках постмодернистской концепции "смерти автора", болтливым мертвецом можно назвать самого автора. И я даже не знаю, есть ли в этой шутке хоть какая-то доля шутки.